- Вымойте мне лицо! Зачумазено оно. Я целый день плачу и прошу - вымойте меня. Вот так... Наконец-то... И газеткой протрите... Что, без меня знаете? Да, сияю. Это я от радости. Теперь могу всё видеть. Здравствуйте все! Кар-р-р? Что "кар"? Ах, галки... Опять через меня на улицу для них хлеб выбрасывают. Аккуратнее! Видите, сверкаю! Теперь от злости. Что фр-р-р? Это вам завтрак, а может быть и ужин. Клюйте на здоровье. Жалко что ли? Не моё... Народное достояние. Осторожно! Снова меня заляпали. Вот неряхи... Ладно, всё равно всё вижу, хоть смотрю одним глазом. Вон собаки на прогулку вышли. У соседки с первого этажа их четыре. Кто научил считать! Жизнь научила. Смотрите : четыре собаки, четыре поводка в всё в одной руке. Тянут её в разные стороны, кошек облаивают. И чем им кошки мешают! Маленьких обижают. Эй, вы! Не слышат... Если бы они не были собаками, кем бы они были! Не людьми же... У людей лап нет, у них ноги, которые обязательно во что-то обуты и водят хозяйку туда-сюда, туда- сюда. И всё время спешат. Куда! Опять на газон полезли! Дорожки для вас нет! Вот привычка... У людей вообще много привычек. Иногда траву поджигают. У них для этого зажигалки есть. Они их в кармане носят. У меня карманов нет, зато я глазастое, Ой-ёй-ёй ... Дым. И прямо в лицо.  Это котельная старается, потому и живу чумазым. Такая у меня чумазая судьба. А это что там! А-а-а... вторая соседка. Нет, у неё собак нет, зато у неё ковры и чего только на них нет, кроме пыли: гвозди, щепки какие-то... песок. Наверное она для кошки песок на ковёр высыпает, чтобы той тепло и мягко было. И всё это богатство пахнет... Фу-у-у... Словно и меня под кошку подстелили. Ладно, что там ещё?  Мальчишки мяч вынесли. Ну, теперь держись? Это я себе говорю. Звяк! Разбили соседку мою. Слава богу не меня. Это солнце им глаза ослепило, чтобы в ворота мячом не попали. А раскричались! Ну точно галки... Друг в друга пальцами тычут. Это их в школе научили так кричать во время перемены. Школа-то напротив - всё виду, А здесь во дворе у них домашнее задание. Им за это отметки ставят. Откуда знаю? Галки рассказывали. А куда ставят - не знаю. У. меня рама новая. Немного тесновата... А для людей рамы не придумали - вёрткие очень. Их ни одна рама не удержит. Да если бы я так вертелась - звякнулась бы вниз и стало бы меня много. Вот и держусь за жизнь свою светлую. Не обращай внимания на то, что много болтаю. Это я копоть отпугиваю.
Ой, голубь прилетел. Курлычет. О чём - не пойму. Это он меня успокаивает. Не нужно меня клевать, я не булка. Кыш! Спать хочу, спать...
И уже не слышало стекло колыбельной песни голубя. А солнце, ласково проведя золочёными пальцами по его запылённому, уставшему от впечатлений лицу, тихонько, чтобы не разбудить, удалилось за дома, время от времени подглядывая из-за них - спит ли? Не проснулось ли? А потом уплывает, уступая место ночи - сторожевому сна.
И спит оконное стекло, как спят соседки его, и, наверное, видит свои стеклянные загадочные сны. И отражаются в них уличные фонари - дальние родственники, помаргивая, сгоняют они с лица своего мошкару, которая ночью совсем осмелела. А звёзды на небе кто-то подтянул повыше и  вставил в чёрную оправу, чтобы до поры до времени не упали, потому что ночью всё может случиться. Звёзды смотрят вниз и высматривают на земле влюблённых и вообще людей, у которых есть заветное желание. И тогда вырываются из своей оправы, как оконное стекло, разбитое мячом, и падают, радуясь тому, что чьё-то желание, наконец, исполнится.